Встали в пять утра, чтобы в 6-30 быть на автовокзале.

В столь ранний час жизнь в Калгари уже просыпается, сосед канадец промчался мимо на своем траке, автострады хоть и не битком, но уже наполняются транспортом. Оказывается, что и Сергей на работу ездит к семи, но ему легко, он жаворонок, да и ложится до десяти вечера, а то и вовсе в девять. Работа сложная, и расслабляться некогда, часто остается работать сверхурочно и по выходным. Сверхурочные оплачиваются в полуторном размере, так что он не жалуется. Вообще, все русские канадцы, кого я встречал, жаловались, что работать приходится напряженно. Не берусь  судить, но мне кажется, что совдеповское спокойное попивание чайка в рабочее время, которое они приводят в пример, осталось где-то в девяностых, когда наши ребята собственно и нарулили из России. В современной России остались, конечно, еще места с таким подходом к работе, в основном госучреждения, но это скорее исключение, чем правило. По крайней мере, там где платят, заодно приходится и работать – что, кстати, справедливо. Возможно, я зря обобщаю, но мой опыт именно таков.

Меж тем катим по полусонным улицам и хайвэям. Канадские города размазаны двухэтажным слоем по очень обширной территории, отчего расстояния в миллионном городе просто огромны. Старичок бьюик шелестит своим шестикамерным многолитровым сердцем и при разгоне приятно чуть слышно басит, давая понять, что он хоть и стар, но еще силен и легко даст прикурить молоденьким японским малолитражкам. Это удивительно, но именно таким я и представлял себе старый американский автомобиль, массивным, комфортным, мощным и поскрипывающим кораблем.

Намотав на колеса пару десятков миль, сворачиваем налево и подкатываем наконец к двухэтажному кирпичному зданию. Автовокзал Грейхаунд – то есть гончая борзая по-нашему. Внешне выглядит не ахти, внутри тоже не идет ни в какое сравнение с аэропортом: освещение мрачновато, в зале ожидания какие-то оборванцы, ситуацию не спасают даже яркие флаги, вывешенные под потолком. Выкупили забронированный билет, немного постояли и распрощались с Сергеем. На последок я спросил, безопасно ли здесь и можно ли доставать камеру, на что он рассмеялся и сказал, что в Канаде практически везде безопасно, и эти люди только выглядят плохо, а в душе они белые и пушистые. По дороге сюда он меня уже проинструктировал, как себя вести и рассказал, что это за место в целом. Настал и мой черед поделиться этой информацией.

Канада – страна автомобильная. Прожить в ней без автомобиля, конечно, можно, но очень сложно, и тому должны быть веские доводы. Сам автомобиль стоит очень дешево: собственно, пятнадцатилетний американский авто практически нисколько не стоит, ну баксов 500 от силы. В таких условиях любой нормальный человек для перемещения в пределах одного дневного перегона использует в основном свой личный транспорт, чуть реже региональную авиацию, а автобусные маршруты в основном удел бедняков, индейцев, студентов и всякого сброда. Вот в такое не самое благополучное место я и попал. Повсюду полупьяная молодежь в наколках и пирсинге, бомжи-индейцы, просто неопрятно одетые люди, на полу хаотично разложен их скарб в пакетах, котомках и узлах. Вероятно, многие здесь же ночевали: расположившись вдоль рядов кресел тут и там позевывали, потягивались и кутались в грязные одеяла и пледы люди с помятыми лицами. Из центра зала перебрался в уголок и сделал оттуда пару фоток, дабы не привлекать к своей персоне повышенного внимания. Что ни говорите, но в отсутствие языка тыкать в помятых людей здоровенной зеркалкой представлялось не очень хорошей идеей, будь они хоть трижды добродушны. Вышел перекурить на улицу, и тут ко мне подошел парень и попросил сигаретку. Хочу отметить, что в Канаде среди нормальной публики это не принято, хотя в последующие две недели ко мне еще дважды подходили с такой просьбой, но те по крайней мере предлагали купить у меня сигарету протягивая пару квотеров, от которых правда принято отказываться, но в данном случае у меня в распечатанной пачке была лишь одна сигарета, остальные глубоко в багаже. Показал ему, что осталась одна, говорю, мол сорри, ноу, уж и не знаю, понял он меня или нет, но вид у него сделался такой жалкий и несчастный, что я  даже пожалел, что не отдал ему последнюю, все равно потом пришлось лезть в багаж. Я ничуть не преувеличиваю, когда говорю, что он стал жалок, подходил он ко мне весь такой бодрый и молодцеватый, а услышав ответ, натуральным образом повесил голову, уставился в асфальт и побрел обратно, волоча ноги. Видать, у местной молодежи столь тонкая душевная организация, что с отказами следует быть аккуратнее, хотя с виду вроде такие раскованные. Вот парочка, парень с девушкой, растянулись и курят лежа на грязном асфальте, вот индейская девушка выделывает сложные па в каком-то индейском ритуале, никого вроде не беспокоит мнение окружающих. Вообще надо отметить, что сидеть на газонах, бордюрах и даже просто на асфальте особо зазорным не считается. Ну, в деловых костюмах этого пожалуй не делают, а вот в джинсах или шортах завсегда пожалуйста: прижался спиной к деревцу или газетному автомату – вот тебе и кресло.

Газетные автоматы, кстати, популярны в местах, подобных этому; есть и платные, и бесплатные. Бесплатные газеты в основном посвящены поиску работы и прочим объявлениям, а новостные обычно стоят денег.

Ночи и утра в Калгари очень холодные, так что после перекура на свежем воздухе полупроснувшемуся организму срочно захотелось чего-нибудь горячего, и я пошел в кафетерий, что в зале ожидания. Там я попробовал самую мерзкую горячую бурду в мире; до этого такой гадости в меня как-то не попадало. Во всех забегаловках на выбор предлагаются разные кофе и какавы из автоматов или просто из-под крана: вы берете одноразовый стаканчик нужного вам размера, наливаете в него тот сорт кофе, которому отдаете предпочтение, и оплачиваете его на кассе. В процессе вы можете несколько раз отглотнуть и долить еще, никто это не контролирует, хотя некоторые так и делают, я видел J. А еще, например, можно налить себе шоколад, а на кассе сказать, что взяли кофе, в стакан вам тоже никто не заглянет, тем более, что обычно его закрывают крышкой. Я налил себе шоколад. По крайней мере так называлась эта жидкость. На вкус она напоминает разведенную арахисовую пасту для бутербродов – густую, очень сильно сладкую, с фрэнч ванилой и к тому же соленую. Мне хватило двух глотков чтобы понять, что больше я не осилю. Я просто посидел в уютном уголочке, греясь горячим стаканом с этой несъедобной бурдой в ожидании своего рейса. Сидел и любовался тем, как здорово организовано и отделано внутреннее пространство, как утреннее солнце за окном наливает насыщенностью утренний пейзаж, простыми людьми в этой кафэшке. Какие же они милые, эти канадцы: все сплошь улыбчивые и отзывчивые. Накатило такое чувство, что все это уже когда-то было, четверть века назад: были и улыбчивые лица, и «совесть — лучший контролер», и несъедобный кофе, было это чувство – чувство комфорта.

По одну сторону от меня, за витринным стеклом – калгарийская природа, а по другую, за другим стеклом, разыгрывается спектакль: служба безопасности Грейхаунда начинает досмотр пассажиров на мой рейс.

Полненький коротышка-охранник призывает всех пассажиров рейса построиться и объявляет им правила перевоза грузов, делает это очень артистично, строя гримасы и размахивая руками, перемежая сами правила разными присказками и побасенками. Народ хохочет после каждой его реплики,  понимаю в лучшем случае треть из всей его речи. ОК,  говорит, сейчас все пассажиры должны построиться вот отсюда и в ту сторону, первых двоих пропущу без досмотра, в толпе начинается броуновское движение и через минуту очередь сформирована. Весельчак-охранник проходит вдоль этого строя с видом наполеона, говорит, что все верно, но очередь будет начинаться с другой стороны и просит всех запомнить свое место, разойтись и построиться заново. После чего начинается непосредственно сам досмотр. Правила похожи на самолетные: ничего колюще-режущего, взрывоопасного и горючего в салон брать нельзя, мою бутылку водки заставили сдать в багаж, кстати, норма провоза алкоголя и табачных изделий тоже как в аэропорту – 200 сигарет и литр крепкого алкоголя. Я немного застрял на этих требованиях, не без помощи этого самого безопасника. Увидев фотик и ноутбук в рюкзаке он довольно что-то побухтел под нос, обнаружив здоровенный двухкилограммовый объектив, чуть напрягся, ну, видимо, не видел таких до этого, открутил у того заднюю крышку и тоже остался доволен, но вот бутылка водки в боковом кармане рюкзака поставила его в тупик. Что это? – спросил он. Рашен водка – честно признался я. Отойдя от ступора он яростно замахал руками и стал быстро-быстро говорить, что водку никак нельзя. Рюкзак я собирался сдать в багаж, но на нем не было багажной бирки, а он как заведенный раз за разом повторял, что в кабину нельзя, мои объяснения, что это – «ин багаж» – понимания не нашли. На помощь пришла индейская девочка, вовремя подсунув подходящее слово «андер бас». Как только я произнес заветное «андербас», страж порядка моментально пришел в себя, сказал, ОК, и прилепил бирку на резинке к моему рюкзаку. Все, велкам в автобус. В автобусе я занял место у окна в середине салона, пронаблюдал как погрузят мой рюкзак в андербас (если кто не понял, то имеется в виду багажное отделение, расположенное внизу автобуса под салоном для пассажиров) и приготовил фотоаппарат «к стрельбе». Из здания автовокзала вышли точно по графику колонной из двух автобусов и маленького хвостика в виде грузового прицепа за вторым автобусом. Автопутешествие по Канаде началось. Вдоль основных трас на прилегающих к городу территориях расположились в основном индустриальные объекты и складские помещения – не самые интересные объекты для съемки, чуть дальше идут пастбища местных фермеров. Вообще надо отметить, что до того ключевого исторического момента, когда администрация Альберты отменила часть налогов и привлекла тем самым к себе нефтяной бизнес, сделавший Калгари и Эдмонтон такими, какими мы их знаем сегодня, до этого Альберта была страной коров и ковбоев. Даже сейчас обязательным сувениром из этих мест считается ковбойская шляпа или нечто, связанное с ковбойским ремеслом.

Навстречу проносятся сотни тяжелых дальнобойных грузовиков, богато отделанные хромом и огоньками. В отсутствии развитой сети железных дорог большинство грузов перевозится фурами, которые тут обзывают «семитрейлерами» или «четырнадцатиколесниками» – вот ведь словечко, но ведь надо как-то различать общее понятие трак–грузовик, а это и маленькие пикапы и тысячасильные дальнобои. На бортах полуприцепов красуются названия транспортных фирм или перевозимого товара, очень много чипсов и шоколадных батончиков. Сами грузовики либо пластиковые и зализанные, либо нарочито квадратные с обилием хрома, толстенными вертикальными выхлопными трубами и прочими украшательствами, первые принадлежат большим транспортным компаниям, вторые – дальнобойшикам-частникам.

Совсем забыл сказать, что в соседнем кресле развалилась девушка лет двадцати приблизительно на шестом месяце беременности. Видимо, ее состояние требовало более комфортных условий, по крайней мере, она сильно раскинула неприкрытые ноги в разные стороны, в том числе на добрую половину моего места. Физически мне это совсем не мешало, но будучи запуган профанскими воплями о том, что в Америке можно попасть в тюрьму даже «слегка соприкоснувшись рукавами» вжался, что есть мочи, в боковое стекло. В голову приходили мысли о ее судьбе. Почему она путешествует в столь неподходящих для ее положения условиях, где ее мужчина, куда вообще ее черт дернул. Полагаю, ее история была не из веселых и мое незнание языка было даже к месту.

Тем временем ландшафт за окном поменялся, равнина закончилась, а те массивные горные хребты, которые маячили на горизонте, стали окружающей действительностью. Чем дальше, тем выше и выше горы, названные американцами скалистыми, и пока мы только в преддверии заповедника Банф – сердца этого сказочного скалистого царства, красота неописуемая.  Автобус замедлил ход и свернул с «Намбер Ван» — такой индекс имеет самая протяженная скоростная трасса в Канаде, протянувшаяся от восточной границы провинции Манитоба, через всю Манитобу, Альберту, Британскую Колумбию и вплоть до столицы БиСи Виктории, что на острове Ванкувер. Мы подъезжаем к первой на пути в Ревелсток станции в курортном городке Кэнмор, где пассажиры могут размять конечности, перекусить и перекурить. Пока автобус переваливается с боку на бок, проезжая по живописным центральным улочкам городка, я внимательно изучаю неспешную местную жизнь и условия, в которых эта жизнь протекает. Курортное местечко расположилось в долине, со всех сторон окруженной  высоченным частоколом отвесных скал. Строения в основном трех- четырехэтажные отельчики, отделанные камнем и кирпичом, с выпирающими деревянными балками и хаотичным нагромождением мансардных полуэтажей в несколько уровней. Асфальт или мощеные мостовые идеально вылизаны, клумбы ухожены, ну просто рай на Земле. А вот, собственно, один, вернее одна, из виновников всего этого благоухания. Как по вашему должен выглядеть дворник? Воображение, должно быть, рисует полупьяного вечно небритого и помятого забулдыгу в ушанке и драном ватнике? Нет. Здесь это выглядит иначе. Вот эта вот женщина на одном конце зеленого шланга и есть и дворник и садовник в одном лице, а на другом конце шланга ее, так сказать, шанцевый инструмент. Новенький пикап, оборудованный всем необходимым, вместо лома, ржавого ведра и метлы нашего российского коллеги… Недурственно, не правда ли? Но не спешите обвинять меня в зависти, этот эпизод я описываю совсем для другого. В моей голове произошла небольшая революция в тот момент, когда я понял, как и с каким настроем трудятся эти люди. Буквально через пять секунд после запечатленного момента, эта женщина, увидев под одним из кустов сорную травинку, отставит в сторону свою поливалку и перегнувшись в неудобной позе через противно мокрый куст её удалит. Поймите правильно, никто, кроме нее, не станет разглядывать растительность под этим кустом, никто ее не накажет, если она её не вырвет, и никто не премирует ее, если она её вырвет. Это исключительно вопрос ее душевного равновесия. Я думаю, что просто ее еще в школе научили, что делать хорошо – хорошо, а плохо – плохо. Канадцы в подавляющем большинстве чудовищно правильные, иногда это просто пугает. Когда мой брат только начинал жить в Канаде, он рассказал об одном прелюбопытном случае: они отдали своего ребенка в некое подобие нашего пионерлагеря и стали свидетелями того, что детям дают пилюли, для того чтобы те были спокойными и послушными. Можно было их брать, а можно было не брать, но все брали, потому, что этим детям хотелось быть спокойными и послушными. Сообщество послушных и правильных людей создало систему, в которой дворник ездит на служебном пикапе и в идейном порыве педантично полет сорняки в неудобной позе. Можно по-разному относиться к подобной системе, но давайте оглянемся вокруг: результаты деятельности канадской мне кажутся убедительнее российской.

Канадская правильность – вопрос очень интересный, и мы еще не раз будем к нему возвращаться, а пока я приведу еще один из примеров тамошнего воспитания, который произошел через 20 минут после случая с дворником. Мы, наконец, добрались до автобусной станции, и нам сообщили, что мы можем погулять пол часика. Гулять, собственно, никто не пошел, все пассажиры, посетив уборную, разбрелись по территории магазина-кафе-станции в поисках чтива и съестного. Попробовав по полглотка из каждого кофейного автомата, я наконец выбрал для себя более-менее подходящий кофе и со стаканом в руке направился на перекур на улицу. Метрах в десяти передо мной  на выход шли пожилая женщина и ужасный на вид верзила с неприятным суровым лицом, полуобнаженным и нататуированным торсом и руками. Верзила, неожиданно для меня, проявил акт уважения пожилой женщине придержав ей дверь, оглядел помещение и увидев, что я тоже направляюсь к двери, стоит и держит ее для меня. После смены семнадцати часовых поясов и двух дней перелетов я себя чувствовал просто отвратительно, но я не думаю, что я выглядел настолько плохо, чтобы возникли сомнения в моей способности справиться с этой чертовой дверью. Думаю, что выглядел я вполне себе бодро, просто любой даже самый страшный преступник в Канаде был когда-то ребенком, и тогда ему на уровне рефлексов внушили определенные правила вежливости, одно из которых – придерживать дверь для посторонних и не очень людей. И никакая суровая жизнь не отучит его так делать, если все вокруг придерживаются этого правила.

После Кэнмора я почувствовал себя совсем уже неважно, поднялась температура и нахлынула усталость. В дальнейшем, когда мы проезжали по головокружительно красивым местам, я уже не доставал фотоаппарат, да собственно с таким настроением интересных фоток и не вышло бы. Проезжали мы и участки с откровенно плохим дорожным покрытием, и ремонтируемые участки (подробнее о дорогах мы поговорим позже), промчались по висящей над пропастью на тонюсеньких ножках эстакаде и постояли в часовой пробке. До Ревелстока мы еще три раза делали остановки, на одной из которых я наблюдал, как ведет себя вежливый верзила в своей компании. Ни дать ни взять – натуральный гоп.

Разболелась голова, иногда удавалось на несколько минут проваливаться в полусон, но вот предусмотрительно установленный будильник сообщил, что семичасовое автобусное путешествие подходит к концу, и точно, на горизонте показался городок. Остановились возле малюсенькой станции, еще из автобуса увидел встречающую делегацию, приветы, объятья, долгожданная встреча свершилась. Дальше вплоть до самого отьезда я был под надежной опекой этих дорогих мне людей: Кости, Наташи и племянников Ксении и Дениса. Дениса я не видел года три и узнал с трудом, выглядел он на все двенадцать вместо девяти.

Сделав в Ревелстоке все запланированные покупки и прочие дела и откушав разных гамбургеров в A&W, отправились к месту отдыха, до которого нам предстояло преодолеть 250 километров дорог вдоль длинного, похожего на широкую реку озера Ароулэйк. Через озеро ходят паромы; услугами одного из них мы воспользовались. Переправа длится минут 15-20 без учета погрузки и разгрузки, и при этом она совершенно бесплатна. В это сложно поверить, но это так. Переправа важна стратегически, а местные районные власти не соизволили построить мосты и вынуждены предоставлять переправу паромами бесплатно. Собственно, мне так до конца и не ясно, но, думаю, подобное решение экономически целесообразнее, ибо два моста по три километра каждый чудовищно дороги, а канадцы народ расчетливый, и если что-то вам кажется странным то, скорее всего, они уже все посчитали и приняли наиболее эффективное решение. Собственно, и желающих пересечь эту водную преграду набирается машин по двадцать-тридцать в час, как раз на полный паром. Как думаете – случайность?

На противоположном берегу нас ждали фантастически прекрасные виды, открывающиеся с дороги, и очередной пример канадской вежливости. Дело в том, что регламентированную скорость в 110 км/ч на загородных трассах допустимо превышать на 10 км/ч, и почти все машины едут именно с такой скоростью, но то ли спидометры работают по-разному, то ли честность в некоторых людях ведет себя различно, в общем, иногда приходится упираться в водителей, едущих со скоростью на 5 км/ч меньше, чем у тебя. В отсутствие каких-либо эксцессов и напрягов на дороге, даже такие товарищи – повод для ворчания, за одним таким мы ехали минут десять, и он, видимо, уловил своим чутким канадским датчиком излучение от нашего мыслительного процесса и пропустил нас вперед, притормозив и сместившись вправо, насколько это было возможно. Чудеса. У нас, порой, грузовик или трактор, карабкаясь по затяжному подъему, собирает за собой сотню-другую машин, и ничего, не парится.

Ближайшим населенным пунктом от арендованного нашей русской компанией коттеджа был небольшой городок Накусп. Живет этот городок животноводством, сельским хозяйством и туризмом, а еще в нем иногда проводят различные музыкальные фестивали. Сказывается, вероятно, красота дикой природы и близость к границе с США: заезжали туда  даже Назарет и Энималс. Не знаю что за «Майкл Джексон» заезжал в тот день, но на стоянке магазина в объектив моей камеры попал просто роскошный олдтаймер шестидесятых, назвать его состояние идеальным было бы оскорблением, он выглядел лучше чем с завода. В городе есть маленькая пожарная часть, правда, уже совсем ветхая. Побродили по местным магазинчикам и поехали дальше, и тут нам дорогу перебегает вот такая вот косулька, причем заметно, что людей она не особо-то и боится, отошла в сторону, но лишь формально, пропустила нас стоя в кустах и продолжила свое занятие.

В коттедж приехали уже вечером, я со всеми перезнакомился и отправился спать. Самочувствие было отвратительнейшим, я заболел какой-то респираторной дрянью.

Опубликовано 24th Январь 2011 в 14:11.
Рубрика: Двухэтажная Канада.

Нет комментариев

Оставить комментарий к записи “День третий (Хеллоу, бро!)”